Шестнадцать лет жизни, проведённые в тени прошлого, превратили бывшего активиста в человека, застывшего в вечном ожидании расплаты. Под именем Боба Фергюсона он выстроил хрупкий мирок в солнечной Калифорнии, главной ценностью которого стала его дочь-подросток. Его паранойя, диктующая запрет даже на обычный мобильный телефон для ребёнка, – не просто причуда, а единственно известный ему способ защиты. Каждый день – это расчетливый ритуал, где доверие к миру сведено к нулю, а бдительность возведена в абсолют. Казалось, эта тактика работает, позволяя сохранять шаткое равновесие, пока прошлое не напоминает о себе с пугающей жестокостью. Из глубин исчезнувшей жизни возникает призрак в лице полковника Локджо, человека, чьи пути с Пэтом когда-то трагически пересеклись. Старый противник не просто помнит – он методично выслеживает, превращая спокойное существование Боба в поле охоты, где добычей становится не только он сам, но и его ни о чем не подозревающая дочь. С этого момента жизнь Боба Фергюсона стремительно превращается в бегство, где каждый шаг отзывается эхом того рокового инцидента шестнадцатилетней давности. Охота, начатая Локджо, – это не только месть, это сведение счетов, требующее полного уничтожения. Боб вынужден вновь стать тем, кем он давно перестал быть, чтобы противостоять угрозе. Ему приходится разрываться между необходимостью защитить дочь от реалий мира, о которых она не должна знать, и вынужденной потребностью раскрыть ей правду о его истинном имени и кровавых ошибках молодости. Их бегство становится испытанием на прочность их связи, вынуждая дочь столкнуться с шокирующим открытием: человек, которого она знала как отца, – это призрак с другой биографией и тяжким грузом вины. Противостояние с Локджо выходит за рамки личной мести, перерастая в финальную конфронтацию, где под вопрос ставится всё: возможность искупления, право на вторую жизнь и цена, которую приходится платить за долгие годы, прожитые под чужим именем. В этом огне прошлого и настоящего решается, сможет ли Боб Фергюсон окончательно похоронить Пэта Калхуна или же его созданная с таким трудом новая реальность рассыплется в прах, не выдержав давления неразрешенной истории.